Я уже имел несколько раз случай говорить о замечательной и благороднейшей личности императора Александра III. Большое несчастье, что он процарствовал так мало: всего 13 лет; но и в эти 13 лет фигура его как императора совершенно обрисовалась и выросла. Это почувствовала вся Россия и вся заграница в день его смерти.
Но императора Александра III его современники [...]
В числе первых лиц придворного ведомства, явившихся в Беловеж, был начальник императорской охоты. Он с заведующим охотою Беловежской пущи осмотрел все места, где держится зверь, и составил проект целого ряда охот. Со времени охоты императора Александра II в Беловеже не было царской охоты, и потому теперь там надо было создать все для производства крупных императорских [...]
Вечером того же дня, облекшись во фрак (сшитый на бенефис Цукки) и напялив папин старомодный цилиндр, я отправился пешком без пальто в Мариинский театр, до которого, как уже известно, было от нас рукой подать. Контроль у входа я миновал благополучно благодаря папиному пригласительному билету, а раз попав внутрь театра, я уже без труда поднялся до [...]
Был характерный случай с назначением флигель-адъютантом графа Павла Петровича Шувалова. Я уже писал, что император Александр III брал в свою свиту очень мало лиц по сравнению с тем, что было при императоре Александре II.
Одним из адъютантов великого князя Владимира Александровича был полковник граф Павел Петрович Шувалов; я его хорошо знал, особенно тогда, когда он командовал [...]
Через несколько дней по прибытии государя в Гатчину к отцу моему вновь приехал генерал Аничков и объявил, что высочайше разрешено пользоваться калитками по-прежнему, и возвратил ключ. Оказалось, что когда Воронцов-Дашков докладывал государю о мерах охраны, принятых в Гатчине, и когда речь зашла о калитках, то государь сказал, что он не желает стеснять жителей и дачников [...]
Политические преступники — беззащитные жертвы произвола, доходящего до зверства. Сам граф Толстой ужаснулся бы, видя всю меру превышения власти, грабежа и насилия, обрушивающуюся безнаказанно на несчастных, когда из столицы отдан приказ о строгих мерах. В силу забеганья каждого низшего чиновника перед начальником, желания отличиться, паники быть заподозренным в сочувствии к политическим,
Ваше Величество!
Законы моего отечества карают за свободное слово. Все, что есть честного в России, обречено видеть торжествующий произвол чиновничества, гонение на мысль, нравственное и физическое избиение молодых поколений, бесправие обираемого и засекаемого народа — и молчать. Свобода — существенная потребность общества, и рано ли, поздно ли, но неизбежно придет час, когда мера терпения переполнится и [...]
Были, конечно, министры, но редко, которые не только не подводили государя, но твердо возражали его величеству, если считали, что это необходимо для пользы дела, для самого государя,— это была оппозиция не его величеству, а оппозиция его величества, < ...> но такие лица были редкостью.
Когда цесаревич Александр Александрович убедился, что правда не всегда доходит до царя, [...]
1
Начало царствования императора Александра III было грустное, даже жуткое. Все были взволнованы мученической кончиной его отца; не ясно было, какое направление даст новый государь внутренней политике, недостаточно известно было, как он относится к преобразовательной деятельности его отца… Как это часто бывает, наследник был не совсем в ладах с отцом < ...>
Вскоре по возвращении домой я получил официальное уведомление, что государю не угодно, чтобы при поднесении хлеба-соли произносились какие бы то ни было речи. Приказ, по-видимому, был отдан уже накануне, ибо бумага была помечена предшествующим числом. Граф Толстой догадывался, что могут что-нибудь сказать, и хотел это предупредить. Мне это было все равно, ибо до сведения государя [...]