Невольно мысль переходит к другому учреждению, обязанному своим существованием инициативе цесаревича Александра Александровича. Я говорю об Историческом музее в Москве. В свое время немало слышалось отзывов, возражений, сомневались в пользе такого музея. Для чего музей, говорили иные, собирать какие-то черепки? На что?
Он очень не любил, когда у него в комнате производили беспорядок или что-либо ломали, от чего не убережешься с детьми. В Аничкове он обыкновенно после завтрака садился у зеркального окна с видом на Невский проспект. Другое окно тут же рядом выходило в сад. В этом светлом углу сходились и дети, а императрица, как и прежде [...]
Новое царствование началось тяжким крестом… Мы присягали в церкви Аничкова дворца. Вскоре свита цесаревича был позвана в его Аничковский кабинет. Он вышел к нам вместе с императрицей. Оба плакали. Он начал говорить, благодарил за прошлое, сказал, как жалеет, что не увидит нашего прежнего мундира, и не мог продолжать от волнения. Назначено было двойное дежурство в [...]
22 [октября]. Понедельник. По назначению государя еду являться в Гатчину по поезду 9 1/2 часа утра. Сижу в вагоне с Чихачевым и Островским.
В Гатчине отправляюсь сначала к императрице, которая по докладу камердинера немедленно и очень любезно меня принимает, но уж чресчур усиленно возвращается к нарвскому пребыванию и расточает любезности, как бы желая загладить оказанный там [...]
5 [августа]. Воскресенье. < ...> В 8-м часу вечера приехал из Ревеля германский император, запоздавший в пути вследствие тумана.
Государь ездил к нему навстречу до железнодорожной станции. Мне Воронцов посоветовал оставаться дома, что я и сделал, почитая его совет авторитетным, хотя несогласным с законами вежливости.
Так как Месмахер заго
9 [июня]. Суббота. По десятичасовому поезду еду в Александрию откланиваться государю. В приемной миниатюрного домика, занимаемого их величеством, ожидает Ванновский. Приехавшего со мною секретаря императрицы прошу доложить ей о моем желании ей откланяться. Она немедленно меня принимает, несмотря на то, что у нее сидит греческая королева. Извиняюсь в причиняемом беспокойстве. Она спрашивает о здоровье жены [...]
9 [апреля]. Вторник. Делая визиты, захожу к вел. кн. Владимиру Александровичу. Его рассказы. Первый: «На днях захожу в пятом часу в Аничков; в этот час у императрицы пьют чай; она сидит вдвоем с государем, и я замечаю, что при моем входе они переменяют разговор; вскоре выясняется, что они разговаривают о только что полученной государем записке [...]
1890 год
16 [января]. Вторник. С большим удовольствием читаю новую книгу Бильбасова «История Екатерины II». Цензура не хотела выпустить в свет эту книгу потому, что в ней есть постоянные ссылки на мемуары Екатерины, потому, что в ней упоминается о рождении Бобринского и, наконец, потому, что рассматривается вопрос, действительно ли Петр III был отцом Павла, или Салтыков. [...]
1888 год
11 ноября [1888]. < ...> Императрица принимает меня чрезвычайно любезно. Она не может говорить ни о чем ином, как о железнодорожном своем несчастии, которое и рассказывает мне в подробности. Она сидела за столом против государя. Мгновенно все исчезло, сокрушилось, и она оказалась под грудою обломков, из которых выбралась и увидела перед собою одну кучу [...]
В последние годы царствования, когда император значительно отучнел, шталмейстеру его, заведующему конюшней, было очень трудно достать государю соответствующую лошадь, на которой бы он чувствовал себя спокойно.
Это чувство осталось у государя до самой смерти. Я помню, еще за год или за два до смерти государя барон Фредерикс, который заведовал в то время всей шталмейстерской частью дворца, [...]