Был характерный случай с назначением флигель-адъютантом графа Павла Петровича Шувалова. Я уже писал, что император Александр III брал в свою свиту очень мало лиц по сравнению с тем, что было при императоре Александре II.
Одним из адъютантов великого князя Владимира Александровича был полковник граф Павел Петрович Шувалов; я его хорошо знал, особенно тогда, когда он командовал [...]
Однажды государь Александр III, гуляя в окрестностях Гатчины, заговорил с крестьянином, который вез в Гатчину метлы. Крестьянин не узнал государя и сказал, что везет метлы на базар. Тогда государь спросил его, почему он не отвезет их во дворец, на это чухонец ответил, что во дворце не дают такой цены, как на базаре, что там надо [...]
Через несколько дней по прибытии государя в Гатчину к отцу моему вновь приехал генерал Аничков и объявил, что высочайше разрешено пользоваться калитками по-прежнему, и возвратил ключ. Оказалось, что когда Воронцов-Дашков докладывал государю о мерах охраны, принятых в Гатчине, и когда речь зашла о калитках, то государь сказал, что он не желает стеснять жителей и дачников [...]
Государь остановился на мысли иметь несколько помощников, достойных полного доверия, и он выбрал трех: графа Иллариона Ивановича Воронцова-Дашкова, генерал-адъютанта Оттона Борисовича Рихтера и генерал-адъютанта Петра Александровича Черевина — и просил их помогать ему разбираться в докладах и отчетах.
Политические преступники — беззащитные жертвы произвола, доходящего до зверства. Сам граф Толстой ужаснулся бы, видя всю меру превышения власти, грабежа и насилия, обрушивающуюся безнаказанно на несчастных, когда из столицы отдан приказ о строгих мерах. В силу забеганья каждого низшего чиновника перед начальником, желания отличиться, паники быть заподозренным в сочувствии к политическим,
В конце минувшего января месяца негласным путем была получена копия письма, отправленного неизвестным лицом из Петербурга в Харьков на имя студента Никитина. Между прочим в письме автор говорит, что преобладающее ныне «социально-демократическое» направление его «не удовлетворяет», и единственно пригодное средство для борьбы есть «террор», «кажущееся же затишье» в партии — временное.
На этом месте император Александр III прервал Милютина, заявив, что император Вильгельм I собственноручным письмом умолял императора Александра II не давать России «конституцию» и уже в случае крайности, если нельзя будет обойтись без народного представительства, советовал устроить его как можно скромнее, дав представительству поменьше влияния и сохранив власть за правительством. Понятно, что для Германии было [...]
5 апреля. Для глумливых и отчасти даже противозаконных нападок Игнатьева на евреев я не нахожу другого объяснения, кроме как стремления любым способом скандализировать общество и направить его дурные страсти на чужаков. Впрочем, когда пытаешься дать оценку происходящему здесь, следует заранее отказаться от надежды понять действия, предпринимаемые правительством, и мотивы поведения различных общественных слоев.
16 января. У меня был Гирc; вели продолжительную конфиденциальную беседу. Я сообщил ему о постановлении Берлина, где имеются выдержки из сообщений наших полицейских агентов в Лондоне и Париже. Они утверждают, что нигилисты готовят покушение на императора Александра и всю его семью; причина подготовки нового злодеяния в том, что нигилисты опасаются краха своего дела (которое и [...]
14 мая. < ...> Время, прошедшее с того дня, как я в последний раз писал в этой тетради, было весьма оживленным в политическом отношении. 5-го имел беседу с Валуевым; спрашивал его, слышал ли он что-либо о совещании 3-го; он ответил отрицательно; на совещание это он не был приглашен, из чего сделал вывод, что предвидятся перемены, [...]