Александр III

19-го октября. Среда.
Утром дорогой Папа проспал четыре часа подряд и посидел днем в кресле. Беспокойства наши опять начались под вечер, когда Папа переехал в спальню и лег в постель: опять слабость сделалась страшная! Все бродили по саду вразброд — я с Аликс был у моря, так что побоялся за ее ноги, чтобы она не устала влезть наверх: коляски не было. После чаю и вечером читал бумаги. Сидел у моей ненаглядной Аликс!
20-го октября. Четверг.
Боже мой, Боже мой, что за день! Господь отозвал к себе нашего обожаемого дорогого горячо любимого Папа. Голова кругом идет, верить не хочется — кажется до того неправдоподобным ужасная действительность. Все утро мы провели наверху около него! Дыхание его было затруднено, требовалось все время давать ему вдыхать кислород. Около половины 3 он причастился св. Тайн; вскоре начались легкие судороги… и конец быстро настал! О. Иоанн больше часу стоял у его изголовья и держал за голову. Эта была смерть святого! Господи, помоги нам в эти тяжелые дни! Бедная дорогая Мама!.. Вечером в 9 1/2 была панихида — в той же спальне! Чувствовал себя как убитый. У дорогой Аликс опять заболели ноги! Вечером исповедался.
21-го октября. Пятница.
И в глубокой печали Господь дает нам тихую и светлую радость: в 10 час. в присутствии только семейства моя милая дорогая Аликс была миропомазана и после обедни мы причастились вместе с нею, дорогой Мама и Эллой. Аликс поразительно хорошо и внятно прочла свои ответы и молитвы! После завтрака была отслужена панихида, в 9 ч. вечера — другая. Выражение лица у дорогого Папа чудное, улыбающееся, точно хочет засмеяться! Целый день отвечал на телеграммы с Аликс, а также занимался делами с последним фельдъегерем. Даже погода и та изменилась: было холодно и ревело в море!
22-го октября. Суббота.
Вчера вечером пришлось перенести тело дорогого Папа вниз, потому что, к сожалению, оно быстро начало разлагаться. Поэтому и утренняя и вечерняя панихиды были отслужены в малой церкви. Слава Богу, милая Мама совсем спокойна и геройски переносит свое горе! Только и делал, что отписывался от туч телеграмм. <...>
23-го октября. Воскресенье.
Погода поправилась — стало снова тепло. В 10 1/4 прибыли т. Аликс и д. Берти из Севастополя на «Орле». Были на заупокойной обедне. Какое громадное утешение стоять в церкви рядом с дорогой Аликс и молиться с нею вместе! Завтракали отдельно от Мама и т. Аликс. В 2 1/2 поехал с моей невестой в Орианду, зашли в церковь, осмотрели мозаичные образа и отправились на plage. Сидели у моря, на том месте, где еще недавно были вместе с незабвенным Папа! Вернулись домой к чаю. Писал телеграммы без конца; милая Аликс помогает мне в этом! После обеда пошли в церковь на панихиду. <...>
24-го октября. Понедельник.
День простоял серый — так же было и на душе! Утром походил немного с дорогой Аликс, затем писал и читал. После завтрака, в 2 часа была панихида в церкви, вечером в 9 ч. Все не решаюсь зайти в угловую комнату, где лежит тело дорогого Папа — оно так изменилось после бальзамировки, что тяжело разрушить то дивное впечатление, которое осталось от первого дня! <...>
25-го октября. Вторник.
<...> В 6 1/2 началась тяжелая церемония переноса тела дорогого Папа в гробу в большую церковь. Казаки несли гроб на носилках. Уже третий раз подряд приходится бывать на панихидах в этой церкви — по Оболенском, Басаргине и теперь по нашем незабвенном Отце! Вернулись в пустой дом разбитые нравственно! Тяжелое испытание послал нам всем Господь!
26-го октября. Среда.
Утром большая часть семейства уехала вперед в Москву и Питер. День стоял серый, но совсем тихий. В 2 ч. и в 7 ч. были панихиды в больш. церкви; гроб не открывали! <...>
27-го октября. Четверг.
К счастью, погода была хорошая и море спокойное. В 8 1/2 покинули наш дом, который теперь так горестно осиротел, и поехали в церковь. Там кончалась обедня. Вынесли гроб и передали его казакам, которые чередуясь со стрелками и гребцами с катера Его Вел. донесли его до пристани в Ялте. Мама и все мы провожали гроб пешком. После литии перешли на «Память Меркурия», где гроб был поставлен на шканцах под тентом из Андреевского флага. Полное дежурство стояло вокруг. Чудная, красивая, но грустная картина. <...>
«12 Апостолов» и «Орел» шли за нами. Вся эскадра стояла выстроенная в одну линию, совершенно как месяц тому назад. Но Боже! Какая ужасная разница с того раза, каким веселым смотрел тогда Севастополь? В 4 1/2 подошли к пристани. После литии гребцы перенесли гроб в вагон и траурный поезд с полным дежурством (от Преображ. и Конного п. п.) ушел 20 мин. раньше нас. <...> Выехали из Севастополя в 5.20. В Симферополе вышли на станцию к траурному вагону к панихиде.
28-го октября. Пятница.
День свадьбы дорогих Папа и Мама! Сколько страданий для нее — ужасно! Помоги, Господь! Останавливались в Борках и Харькове для панихид. Везде такие же встречи — почетные караулы, все начальство, учебные заведения и пр. <...> {347}
30-го октября. Воскресенье.
В 9 1/2 пересели в салон траурного поезда и так доехали в нем до Москвы. На платформе встретили д. Сергей, Элла и д. Миша. Мы вынесли гроб и поставили его на колесницу. По улицам стояли войска и тысячи народа — порядок был замечательный. До Кремля было 10 остановок для литий против церквей. В Архангельском соборе был поставлен гроб, и после панихиды я пошел поклониться мощам в Успенском соб. и Чудовом мон. Приехал во дворец к завтраку. Сколько светлых воспоминаний здесь в Кремле — и как тяжко теперь мне все проделывать вместо дорогого Папа! <...>
31-го октября. Понедельник.
Утром встал с ужасными эмоциями, т. к. в 9 1/2, идя с Мама в Арханг[ельский] соб. через залы, должен был сказать несколько слов собравшимся сословиям в Георг[иевском] зале. Это сошло, слава Богу, благополучно! После литии гроб вынесли и поставили на колесницу и мы снова тронулись тою же дорогою к станции. Таяло — идти было совсем тепло. В 12 ч. поезд тронулся. Пересели в Николаев[ский] поезд в Химках и поехали дальше. Отдыхали в вагоне. В Твери была отслужена панихида. <...>
1-го ноября. Вторник.
Пересели на ст. Обухово в траурный поезд и в 10 час. прибыли в Петербург. Горькое свидание с остальными родственниками. Шествие от вокзала до крепости продолжалось 4 часа, благодаря тому что мосты на Неве были разведены. Погода стояла серая — таяло. После панихиды приехали в Аничков [дворец]. Каким он кажется опустевшим. Я больше всего боялся этой минуты для дорогой Мама. <...> В 8 ч. поехал с Мишей на вечернюю панихиду. <...>
2-го ноября. Среда.
Выспался хорошо; но как только приходишь в себя, сейчас же ужасный гнет и тяжелое сознание совершившегося возвращаются в душу с новою силою! Бедная Мама опять чувствовала себя слабою и днем с нею случился небольшой обморок. В 10.25 приехал д. Вилли с Джоржи; все семейство встретило их, а также почетный караул от Измайловского полка. Привез его в Аничков. В 12 ч. принял Государствен. Совет в полном составе — пришлось опять говорить! К завтраку приехала милая Аликс; грустно видеться с нею только урывками! В 2 часа ездил на панихиду. Шел дождь, темнота была адская, дул свежий ветер, и вода в Неве пошла на прибыль. Обежал сад три раза. В 8 час. был на второй панихиде. <...>
7-го ноября. Понедельник.
Второй раз пришлось пережить те часы скорби и печали, какие выпали на нашу долю 20-го октября. В 10 1/2 началась архиерейская служба и затем отпевание и похороны дорогого незабвенного Папа! Тяжело и больно заносить такие слова сюда — все еще кажется, что {348} мы все находимся в каком-то сонном состоянии и что вдруг! он опять появится между нами! Вернувшись в Аничков, завтракал наверху с милой Мама, она удивительно берет на себя и не падает духом. Погулял в саду. Сидел со своей Аликс и пили чай со всеми. Обедали в 8 ч. и вечер провели в кабинете Папа. <...>
9-го ноября. Среда.
Встал поздно. Читал до 10 час. Имел доклады д. Миши и Муравьева. Завтракали в час с д. Вальдемаром и Джоржи. Принимал разных иностранцев с письмами и без писем. Отвечать приходится на всякую всячину вопросов — так что совсем теряешься и с толку сбиваешься! <...>
31-го декабря. Суббота.
Мороз усилился и дошел до 14°, потом он сдал. Несмотря на это утром все-таки пошли гулять. Принимал: Делянова, Ванновского и бар. Фредерикса. Завтракал Черевин. Не катались по городу и не бегали на коньках из-за мороза: гуляли в саду с Мама и тетей Аликс. Пили чай вдвоем. Читал до 7 1/2, когда пошли наверх к молебну. Тяжело было стоять в церкви при мысли о той страшной перемене, кот. случилась в этом году. Но уповая на Бога, я без страха смотрю на наступающий год — потому что для меня худшее случилось, именно то, чего я так боялся всю жизнь! <...>